Конец марта я провела, показывая своим гостям Узбекистан лично. Мы предприняли пятидневную экспедицию на север страны, в автономную республику Каракалпакстан и Хорезмийскую область Узбекистана, на земли Древнего Хорезма. В дорогу нас позвали искусство, этнография и археология. Это было одно из тех путешествий, которое предпринимаешь один раз в жизни, и из которого возвращаешься другим, более умным человеком. В поездке нас сопровождал археолог, историк искусства, специалист по археологии и истории искусства Средней Азии, доктор искусствоведения, директор музея им. И.В. Савицкого в Нукусе в 2021-2024 гг Тигран Константинович Мкртычев. Благодаря этому нам открылись буквально все двери. Включая те, что ведут в глубину веков.
Если коротко: за 5 дней мы проехали Нукус, Чимбай, Ургенч и Хиву. Залезли на зороастрийскую башню молчания, помешали сумаляк в детском саду, смотрели купкари с трактора, собрали юрту без единого гвоздя и попали в археологическую лабораторию, куда обычно не пускают. Теперь обо всем по порядку.
Предупреждаю сразу: это очень длинный пост!
Кто я
Меня зовут Дарья Сиротина. С 2018 года я помогаю путешественникам открыть настоящий Узбекистан — без стресса и туристических клише. Автор нескольких книг о стране, включая Discovering Uzbekistan (Skira Editore, Италия). Обладатель государственных наград Республики Узбекистан за вклад в туризм.
Этот материал — рассказ о частной поездке, организованной для группы моей гостей. Дальше — честно о том, что можно повторить, а что было эксклюзивом.
Как повторить этот маршрут (честно)
Я путешествовала с группой вип-гостей, и у нас был уникальный доступ — сопровождающий археолог Тигран Мкртычев, визиты в закрытые фонды и лабораторию Академии наук, частные мастерские по личным приглашениям.
Это не значит, что вы один не сможете совершить такую поездку. Подавляющее большинство локаций — музеи, городища, мастерские, рестораны — открыты для всех. Разница в глубине. Хорошая новость в том, что я написала «Мой Узбекистан», подробно рассказывающий в том числе и о Каракалпакии и Древнем Хорезме, их культуре, гастрономии и крафте, и сделала путеводитель «Впервые в Узбекистан: Самарканд, Бухара, Хива и Каракалпакия», где есть детальные маршруты, контакты гидов, туроператоров, подборка проверенных отелей и самых вкусных ресторанов.
Что доступно каждому:
- Музей Савицкого (билет на месте, лучше брать экскурсию).
- Археологические памятники Древнего Хорезма: Миздахкан, Чилпык-кала, Топрак-кала и другие.
- Мастерская Сарсенбая Байбосинова и дом-музей Базарбая Серекеева — по договоренности (контакты есть в моем путеводителе).
- Проект Aysanem, гончарная мастерская «Шанарак», отели Jipek Joli — для всех.
- Хива — полностью открытый город.
Что было эксклюзивом и не гарантировано при самостоятельной поездке:
- Личное сопровождение Тиграна Мкртычева.
- Доступ в археологическую лабораторию с просмотром древних настенных росписей.
- Обеды в частных домах (кроме тех, что работают как этно-гостиницы).
- Встреча с Дмитрием Ягодиным в музее Академии наук.
Как приблизиться к нашему уровню:
- Купите «Мой Узбекистан». Я писала эту книгу так, чтобы вы, даже приехав впервые, сразу поняли, в чем особенность региона, в которым вы оказались. Хорезму и Каракалпакии посвящен в книге специальный раздел, где я рассказываю об истории, искусстве, крафте региона. Третье издание содержит самые новые сведения и обновленные контакты.
- Возьмите гида, который специализируется на археологии (список контактов — в моем путеводителе).
- Закажите экскурсию в музее Савицкого.
- Разговаривайте со всеми, кого встречаете во время своего путешествия. Информация из первых рук — всегда самая ценная.
А если хотите поездку, полностью организованную под вас — с логистикой, гидами и трансферами — пишите, я организовываю частные и корпоративные программы в Узбекистане с 2018 года.
Государственный музей искусств имени И.В. Савицкого, Нукус
Подавляющее большинство тех, кто приезжает в Нукус, приезжают именно ради Государственного музея искусств имени И.В. Савицкого. Это легендарная, овеянная тысячей мифов институция. Как и почему Игорь Витальевич собрал в Нукусе десятки тысяч предметов так называемого запрещенного искусства? Неужели просто потому, что ему понравилась Каракалпакия и он увлекся ее этнографией? Помогал ли ему кто-то в этой миссии? Удаленность от центров (и узбекского, и советского), закрытость региона, непростые отношения авторов с властью — музей Савицкого одновременно и ценнейший национальный актив, и крайне сложный для осмысления концепт.
Если опираться строго на факты, откинув политику и домыслы, сказать можно следующее.
Музей обладает уникальным собранием, состоящим из двух частей. Первая — коллекция декоративно-прикладного искусства каракалпаков, собранная Игорем Савицким, художником и участником Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. Собирал он ее во время своей работы в Каркалпакии в 1950–1960-е годы.
Второй пласт — коллекция советского изобразительного искусства первой половины XX века. Добившись сначала открытия музея, используя личный авторитет и бюджетные средства, Савицкий выкупал у художников и их наследников произведения, которые не могли быть куплены ни Третьяковской галереей, ни Русским музеем из-за несоответствия канону соцреализма. Так в Нукусе сформировалось крупнейшее за пределами Москвы и Санкт-Петербурга собрание работ художников так называемого туркестанского авангарда.
В коллекции представлены ключевые авторы, работавшие в Средней Азии в 1920–1950-е годы. Среди них — Александр Волков, лидер узбекской школы изобразительного искусства, Михаил Курзин, Александр Николаев, а также Рувим Мазель, Виктор Уфимцев, Надежда Кашина, Елена Каравай, Урал Тансыкбаев и другие. Гордость собрания — коллекция работ группы художников-космистов «Амаравелла».
Когда я впервые приехала в Нукус и в музей в далеком 2018 году, я была поражена. Я была шокирована тем, что я прожила немало лет, считая себя культурным человеком, и не знала ни о Савицком, ни о музее, ни о туркестанском авангарде. Даже знаменитая выставка в ГМИИ им. Пушкина в Москве в 2017 году прошла мимо меня. Музей, удаленность Нукуса от всего (я, помню, ехала сюда машиной из Хивы — это больше 4 часов), развеска, сами работы и сам Нукус, который меньше всего похож на город, где ты ожидаешь встретить такой музей, меня потрясли. Я до сих пор воспринимаю ту первую встречу как одно из самых сильных впечатлений в моей жизни.
Однако, музей с тех пор сильно изменился. Текущая экспозиция наследует выставкам, проведенным Фондом развития культуры и искусства Узбекистана в 2024 году в Италии. Она миксует собственно коллекции музея им. Савицкого с коллекцией закрытого на реконструкцию музея искусств в Ташкенте, чем, как мне кажется, нарушает целостность собрания. Мне не показались удачными выкрасы стен, устройство экспозиции с большой опорой на тематическое единство работ. Но безусловно порадовали новые рамы и новый свет. И сами работы, конечно же.
У меня сложилось впечатление, что музей скорее потерял шарма, чем приобрел. Стало современнее? Да. Стало ли менее аутентично? Да. У Игоря Витальевича был особый подход к организации экспозиции, работы висели невероятно плотно и буквально брали тебя в плен с первых минут твоего пребывания в музее. Другими словами, сейчас дизайн экспозиции выглядит ориентированным скорее на среднеевропейские стандарт и не всегда учитывает локальный контекст и сущность коллекции.
Стоит ли ехать в музей Савицкого? Безусловно. Как безусловно и то, что Игорь Витальевич Савицкий навсегда изменил и судьбу Каракалпакии, и судьбы отдельных ее людей.
Смотреть больше фото
Мастерская художника Сарсенбая Байбосинова, Нукус
Становление Сарсенбая Байбосинова, каракалпакского художника, Народного художника Республики Каракалпакстан, академика Академии художеств Узбекистана, Народного художника Республики Узбекистан прошло под сильным влиянием Музея искусств имени И. В. Савицкого и лично Игоря Витальевича. Сарсенбай-ага принимал нас в своей мастерской в Нукусе. И рассказывал о себе и своей судьбе: в молодости работал художником-оформителем, затем служил в армии в Риге, учился в Академии художеств в Латвии на отделении промдизайна, а затем — в училище в Нукусе.
Игоря Витальевича Сарсенбай-ага знал, естественно, лично. Савицкий организовывал для художников вечерние занятия рисунком и музей держал для них открытым. Художникам было доступно всё — от фондов до личного общения с Савицким, который объяснял основы живописи, подчёркивал важность рисунка и графики.
Музей очень сильно повлиял не только на самого Сарсенбая Байбосинова, но и на всех художников региона. Нам сам Сарсенбай-ага рассказывал, как старался анализировать работы разных мастеров — Кашиной, Карахана, Мазеля и других, набираясь опыта и привыкая к сложному художественному языку. Другими словами, именно благодаря подвижнической деятельности Савицкого и сформировалась Каракалпакская школа изобразительного искусства.
Дом-музей художника Базарбая Серекеева, Нукус
Базарбай Серекеев (1942–2017) — каракалпакский художник, представитель каракалпакской школы живописи, Заслуженный деятель искусств Республики Каракалпакстан и Народный художник Республики Каракалпакстан, чьи работы находятся в фондах в том числе и музея искусств имени И. В. Савицкого. Дом-музей открыт его семьей: нас принимала, водила по музею и кормила вкуснейшим каракалпакским ужином его дочь Гульмира.
С сыном Базарбая Серекеева художником Бахтияром Серекеевым мы были заочно уже знакомы. В октябре в рамках моей программы, посвященной современному искусству Узбекистана и бухарской биеннале, мы с гостями были на выставке молодых каракалпакских художников в Ташкенте. То есть двигались мы, получается, ретроспективно: сначала увидели, что такое современная живопись Каракалпакии, а потом, приехав в Нукус, открыли для все то, что послужило ее зарождению: от археологии Древнего Хорезма, которая и привела в регион самого Савицкого, до созданного им музея и мастерских и музеев художников, сформировавшихся под его влиянием. Уникальная — без преувеличения — возможность.
Смотреть больше фото
Дом-музей Амета и Аймхан Шамуратовых, Нукус
Уникальное место, частный музей в Нукусе, созданный из-за любви. Нас с гостями с ним знакомила героиня моей книги «Мой Узбекистан» Айжамал Таубалдиева, хозяйка нескольких отелей Нукуса и одной из ведущих туристических компаний Каракалпакии. Айжамал — внучка первой и единственной каракалпачки, удостоенной звания народной артистки СССР Айымхан Шамуратовой. Музей был открыт мамой и папой Айжамал в память о родителях: Амете и Айымхан Шамуратовых. В трёх залах музея собраны вещи супругов (Амет был писателем и переводчиком), коллекция каракалпакских предметов быта и украшений. Также здесь хранится письмо, подписанное Сталиным, с благодарностью за помощь Айымхан театральному сообществу каракалпаков во время войны.
Дом Айымхан и Амета и их история отражают историю Каракалпакии первой половины XX века — времени тяжёлого, переломного, прожить и пережить которое было по плечу только очень сильным людям. Айымхан стала актрисой, несмотря на то, что для традиционного каракалпакского общества выступления женщины на сцене были делом возмутительным. Во время войны Айымхан Шамуратова с двумя маленькими детьми на руках давала концерты по всему Каракалпакстану, собирая деньги на военный самолёт. В 36 она осталась вдовой с 7 детьми на руках. Она умерла в 1993 году, а в 2004 году была посмертно награждена орденом «За выдающиеся заслуги» — высшей наградой Республики Узбекистан.
Смотреть больше фото
Отель Jipek Joli Art, Нукус
Портреты бабушки висят во всех отелях, которыми управляет Айжамал. Первый отель, Jipek Joli Inn, частью которого и является посвящённый Айымхан Шамуратовой музей, был открыт в 2003 году и стал первым частным отелем города. Второй, Jipek Joli, где я побывала впервые в 2020 году, поразил меня в самое сердце живыми цветами в лобби. А в третьем, самом новом, в Jipek Joli Art, мы останавливались с гостями во время этой экспедиции. И снова везде живые цветы! Я много видела отелей разной степени люксовости, но мало какие излишества трогали меня больше, чем охапки свежих роз в моем номере посреди пыльного Нукуса. И, конечно, такие же букеты были в номерах гостей. Если вы поедете в Нукус, не ищите ничего, кроме Jipek Joli!
Смотреть больше фото
Проект Aysanem, Нукус
Новый нукусский проект по производству шерстяных ковров, но не ярких, как это обычно бывает в Узбекистане, а сдержанных серо-белых. И очень стильных! Бренд объединяет традиционное каракалпакское ремесло с современным дизайном: все ковры изготавливаются вручную из 100% местной овечьей шерсти, преимущественно в натуральной неокрашенной гамме. Мне очень понравились и ковры, и наволочки. А еще — вот эта кожаная сумка с третьей фотографии. Будете в Нукусе — ну а вдруг? — не пропустите!
Семейная гончарная мастерская «Шанарак», Нукус
Молодой мастер Саламат Алламбергенов и его жена Гоззал Губенова сделали само понятие «керамика Каракалпакстана» не призрачным, а реальным. Саламат объехал весь Узбекистан, знакомился с мастерами-керамистами и их домами-мастерскими и при помощи руководства Республики Каракалпакстан смог реконструировать свой дом, установить современную электрическую печь и начал в мае 2024 года принимать гостей. Приняли Алламбергеновы и нас! Саламат и Гоззал развивают два направления. Первое – это рельефная терракота, редко встречающаяся сейчас в Узбекистане, второе – глазурованная керамика, украшенная традиционными каракалпакскими мотивами.
Смотреть больше фото
Мастерская художника Дарибая Таджимуратова, Чимбай
Мастерская Дарибая Таджимуратова, одного из самых известных художников Каракалпакстана, спрятана на задворках дома в ауле Чимбай, что в часе езды от Нукуса. Художник не уехал из родного аула, предпочтя пыльный Чимбай глянцевому Ташкенту, потому что место, где он живёт, даёт ему энергию. Его мастерская похожа на музей: здесь представлена каракалпакская керамика, традиция которой почти утеряна, деревянные скульптуры, напоминающие древних идолов, экспрессионистические работы с цветом, зарисовки о быте и культуре Каракалпакии, философская графика. Работы Таджимуратова есть в ведущих музеях Узбекистана, в том числе в коллекции музея Савицкого. На вопрос о ценах художник год за годом отвечает: «Я хочу создать музей» — и отказывается хоть что-то продавать.
Мастерские по производству юрт, Чимбайский район
Юрта в Каракалпакии была жилищем и кочевников, и оседлого населения. Быстровозводимая, эргономичная, энергоэффективная, с продуманной системой вентиляции — так мы охарактеризовали бы ее современными словами. Зимой по окружности юрта украшалась войлочными коврами, сохраняющими тепло, летом — циновками, обеспечивающими приток свежего воздуха. Юрты до сих пор собираются без единого гвоздя: сделанные из дерева элементы (конечно же только вручную!) скрепляются кожаными ремнями и полосами ткани из хлопка и шерсти, украшенными национальными орнаментами.
Каждую часть юрты производит отдельная мастерская: одна отвечает за каркас, другая режет двери, третья специализируется на ручном ткачестве. Циновки, войлочные ковры — это все отдельные мастера. Путешествие по сельской Каракалпакии, например, по Чимбайскому району, позволит вам увидеть каждый этап работы. Позволило оно это сделать и нам!
Юрта делится на парадную и хозяйственную части с соответствующим убранством, предельно функциональным и одновременно предельно декоративным. Пол устилают ковры и паласы, резьбой украшаются сундуки и ящички, по остову юрты развешиваются мешочки для одежды, чая, соли, ложек. Вся юрта обычно оформлена в красно-коричневом колорите. Собрать готовую юрту можно буквально в мгновение ока! Я приехала в Каракалпакию не впервые, но процесс сбора увидела в первый раз. И, скажу я вам, это эргономика и магия в одном лице! Конечно, когда собирают юрту для себя, вокруг не пляшут и не поют. Но дорогих и издалека приехавших гостей в Каракалпакии по-другому не встречают.
Смотреть больше фото
Варка сумаляка
Сумаляк — главное блюдо праздника Навруз, отмечающегося 21 марта на государственном уровне. Это праздник начала нового года по астрономическому календарю. Сумаляк варят из ростков проросшей пшеницы в огромных котлах, обычно на целый район или махаллю. Вокруг звучит музыка, танцует молодежь, играют дети. Мешать сумаляк нужно постоянно, добиваясь однородной, кремовой текстуры. По вкусу сумаляк похож на халву или ириску.
Мы путешествовали по Узбекистану как раз в праздничные мартовские дни. И выехав в Чимбайский район ради знакомства с этнографией Каракалпакии, были приглашены на варку сумаляка в местный детский сад. Нас ужасно трогательно встречали лепешками и сумаляком малыши. Мы отбили ладони, аплодируя их танцам и песням. И, конечно же, помешали сумаляк сами, загадав, как и принято, желание.
Что едят в Каракалпакии и как встречают гостей
Традиции каракалпакского застолья и его элементы отличаются от узбекских и отражают культурное и историческое своеобразие Каракалпакии. Ощутить эту разницу и прочувствовать на себе каракалпакское гостеприимство мы смогли несколько раз за поездку. Перед едой хозяйка дома или кто-то из младших женщин приносит гостям чистую воду в кувшине и тазик — обмыть руки. Поэтому при сервировке даже современного стола рядом с тарелкой можно увидеть полотенце: руки предписано вытирать, ни в коем случае не стряхивая с них воду.
В узбекской традиции трапезу начинает хозяин с разламывания лепешки. В Каракалпакии каждый отламывает себе сам, а сигналом служит слово «баслам» (начинайте). И здесь никогда не напоминают гостю, что нужно продолжать есть.
Бешбармак каракалпаки делят с казахами. Это кусочки отваренного в бульоне теста, подающиеся с отварным же мясом и специальным образом приготовленным в жирном бульоне луком — дузлык или себере. Тесто может быть сделано на пшеничной муке, может — на джугаровой, из сорго. После замеса теста небольшие клецки формируют руками: они похожи на пятирублевые монетки. Жуэри гуртык (жугери гуртик или гуртук) — так называется этот вариант. Готовят жуэри гуртык чаще всего с индейкой, но тот, которым нас встречали в этом чимбайском доме, был с говядиной.
Вкусно ли? Очень!
Смотреть больше фото
Купкари
Купкари, или козлодрание, — традиционное состязание, которое проводят обычно в честь больших семейных событий или праздников, как правило, ранней весной и поздней осенью, в погоду, которая не нанесет вреда холодом или жарой ни лошади, ни наезднику. Цель чавандоза, наездника — завладеть тушкой козла, иногда для отягощения набитой песком, и пронести ее определенное количество метров или доставить в специально обозначенное место. Игры невероятно зрелищные, лично меня завораживающие раз за разом. Организовать проведение купкари именно для моих гостей было задачей непростой, но успешно решенной.
Зрители наблюдают за купкари обычно с крыш автомобилей. Нам в качестве трибуны подогнали синий трактор: удобно устроившись в кузове, мы оказались на вип-местах. Я не впервые видела купкари, но за счет небольшого количества участников и невероятной близости к месту схватки смогла разглядеть все до мелочей. Играли в этот раз не тушкой козла, а муляжом. В качестве призов раздавали ковры: не удивляйтесь, увидев всадников с рулоном под мышкой. И, кстати, я с удивлением узнала, что козла или барана, хорошо отбитого за время состязания, принято потом готовить. Загадала на следующий раз оказаться на застолье с участниками купкари. Сбудется, как думаете?
Смотреть больше фото
Городище и некрополь Миздахкан
Городище и некрополь Миздахкан, до которых из Нукуса всего сорок минут езды, — буквально непрерывная летопись от IV века до н. э. до наших дней. Прочитать ее самостоятельно сложно: как это часто бывает в Узбекистане, к интересному объекту прилагается ноль инфраструктуры и информации. Но именно для того, чтобы превратить унылые с виду холмы в иллюстрацию к захватывающему рассказу об исчезнувшей цивилизации нас и сопровождал Тигран Константинович. Так вот, город просуществовал на одном месте более тысячи лет, вплоть до монгольского нашествия начала XIII века, и изначально был ключевым узлом ирригационной системы Хорезма: именно отсюда осуществлялось управление распределением воды в регионе. Теперь посмотрите на фото — да, это реально пустыня! Не оазис и даже не степь. Тысячу лет управлять водой, не сходя, грубо говоря, с одного места посреди пустыни! Вы представляете, какая ирригационная система была у этих древних хорезмийцев? Тысяча лет — это больше десяти метров культурного слоя.
Еще один аспект уникальности Миздахкана — его некрополь, который демонстрирует редкий пример религиозного синтеза. На этом священном холме веками хоронили по зороастрийскому обряду: очищенные кости помещали в оссуарии, которые в Хорезме делали из керамики, алебастра и камня, часто украшая сценами оплакивания — что полностью противоречит каноническому иранскому зороастризму. После исламизации в конце VII — начале VIII века новые мусульмане не стали искать другое место: они продолжали хоронить на том же холме, теперь уже по исламскому канону. Слава некрополя росла: со временем здесь стали появляться мавзолеи социально значимых людей, мечети, ханаки, связанные с суфийским братством. Некрополь сохраняет сакральность и сегодня и остается живым памятником, где археология, история и современная духовная практика (в том числе народная традиция складывания пирамидок из фрагментов кирпичей или завязывания ленточек на признанных сакральными объектах) существуют в постоянном диалоге.
О Миздахкане Тигран Константинович рассказал нам личную историю. Вернее, он нам рассказал сто личных историй, но поделюсь я одной. Вокруг одного из объектов некрополя, разрушающегося мавзолея Халиф Ереджеп, за века сложилась легенда: Апокалипсис случится тогда, когда с его разрушающихся стен упадет последний кирпич. Но Тигран Константинович, занимавшийся консервацией объекта, выходит, Апокалипсис если не отменил, то отсрочил. Выдыхаем!
Смотреть больше фото
Каракалпакское Отделение Академии Наук Республики Узбекистан, отдел археологии и Археологический музей Академии наук, Нукус
Стопроцентный эксклюзив, уникальное место и уникальная встреча с археологом Дмитрием Ягодиным. Я впервые оказалась в археологической лаборатории и была буквально заворожена рассказом Дмитрия о Хорезмской археолого-этнографической экспедиции, работавшей с 1937 по 1991 год под руководством выдающегося советского археолога Сергея Павловича Толстова. Именно эта экспедиция открыла для мировой науки территорию Древнего Хорезма — регион, ранее практически не изученный в научном плане.
Это была самая большая и самая длинная археологическая экспедиция в СССР: в отдельные сезоны в ней участвовало до 100 человек, включая археологов, архитекторов, геоморфологов и реставраторов! Почти все, что мы знаем о Древнем Хорезме сегодня, мы знаем благодаря Сергею Павловичу Толстову. И Игорь Савицкий приехал в Каракалпакстан именно с этой экспедицией.
Среди ключевых экспонатов музея, по которому Дмитрий провел для нас индивидуальную экскурсию, — уникальные находки с городища Акшахан-кала, одной из столиц Древнего Хорезма (это II в до н.э. — I в н.э., представляете?) включая фрагменты настенной живописи с портретной галереей правителей, где каждая новая династия закрашивала предыдущую, и шестиметровое изображение божества плодородия. Увидеть, как по миллиметру буквально восстанавливаются такие росписи, как проходит работа археолога, услышать рассказы из первых уст — бесценно! В Дмитрия влюбилась и я, и гости — и мы не смогли расстаться и продолжили наши археологические дебаты за ужином.
Смотреть больше фото
Чилпык-кала
Первый археологический объект по дороге из Нукуса в Хиву — Чилпык-кала. Да-да, вот эта круглое сооружение — это не крепость и не жилое поселение, а дахма: сакральное сооружение зороастрийского культа, служившее местом выставления умерших тел для естественного разложения. Башня молчания — так ее называют. Памятник представляет собой естественный геологический останец (скальную гряду), вокруг которого по периметру были выстроены мощные стены высотой 12–15 метров. Внутри, вдоль стен, расположены погребальные камеры-ячейки, куда временно или постоянно помещались останки. Если вы приглядитесь к фотографии выше, вы четко увидите деление на сектора: это и есть, по предположению археологов, те самые ячейки. Через определённое время, после исчезновения мягких тканей, кости собирали и помещали в специальные костехранилища — оссуарии. Считается, что процессия прибывала к дахме по воде: если смотреть сверху (а на Чилпык-калу можно подняться — и ты почти как Индиана Джонс!) видно русло Аму-Дарьи вдалеке. Раньше река была гораздо ближе.
Чилпык-кала была системно изучена в рамках Хорезмской археолого-этнографической экспедиции под руководством С. П. Толстова, однако масштабные раскопки не проводились — это осознанное решение, так как вскрытие сложного многослойного памятника без гарантий последующей консервации ведёт к его необратимому разрушению.
Главное, о чем рассказывает нам памятник, — это уникальная локальная традиция хорезмского зороастризма, отличная от иранского канона. В классическом Иране оссуарии практически не известны — кости хранили в скальных нишах или подземных камерах, тогда как в Хорезме сложилась традиция изготовления керамических, алебастровых и каменных оссуариев, часто украшенных сценами оплакивания. Один из таких оссуариев можно увидеть в музее им. Савицкого в Нукусе. В ортодоксальном же зороастризме оплакивание осуждалось как проявление слабости веры, поэтому наличие таких сцен, а также развитой настенной живописи и скульптуры в регионе доказывает существование самостоятельной, глубоко синкретичной формы религии, адаптированной к местной культуре.
Смотреть больше фото
Топрак-кала
Топрак-кала — один из наиболее значимых памятников Древнего Хорезма, функционировавший примерно с I по IV век н. э. Комплекс был впервые системно исследован той самой Хорезмской археолого-этнографической экспедицией под руководством С. П. Толстова, а в раскопках принимал участие И. В. Савицкий, выступавший прежде всего как художник-фиксатор археологических слоёв. Изначально Топрак-кала, вероятно, представляла собой династийный храм, позже трансформировавшийся в дворцово-административный комплекс и укреплённую цитадель. Сооружение покоилось на искусственной платформе (стилобате), что подчёркивало величие власти и сакральный статус. Вокруг цитадели располагался город, обеспечивавший жизнь элиты, ремесленников и обслуживающего персонала. Найденный на территории городища архив содержит документы на арамейском языке и его местной адаптации — древнехорезмийском письме.
Настенная живопись Топрак-калы — явление монументальное, многоцветное и сюжетно насыщенное: среди сохранившихся фрагментов выделяется сцена оплакивания, а также рельефы с изображением оленя и мотивами «космического древа», соединяющего земной и небесный миры. Эти находки подтверждают высокий уровень местной художественной школы и её интеграцию в общекультурный контекст Центральной Азии. И как раз о живописи, в том числе и о росписях Топрак-калы, мы говорили накануне вместе с Дмитрием Ягодиным в Археологическом музее Академии Наук в Нукусе. Без Тиграна и без Дмитрия мы бы увидели Топрак-калу так же, как ее видите вы на фото: почти разрушенным и застывшим замком из песка.
Среднеазиатская археология — это особая, невероятно сложная наука. В отличие от античных памятников, сложенных из камня, или славянских городищ из дерева, здесь строили из пахсы и сырца — то есть из земли. И задача археолога — отличить одну землю от другой по плотности, цвету, включениям. Когда стены рушатся, всё перемешивается, и требуется виртуальное мышление, чтобы восстановить планировку. Нельзя руководить раскопками из палатки: нужно самому идти с мастерком, ножом и веником. Точно такие же сложности памятники среднеазиатской археологии создают и путешественнику: ты сначала долго летишь, потом долго едешь, приезжаешь на место и видишь перед собой кучу земли непонятных очертаний. Первая твоя мысль, если ты приехал без сопровождения — и это что, всё? Прямо скажем, не пирамиды Гизы! Именно поэтому в таких поездках важна и хорошая подготовка, и грамотный сопровождающий, такой, как был у нас.
Смотреть больше фото
Музей современного искусства Узбекистана, Ургенч
Это hidden gem как он есть, скрытая жемчужина, музей, о котором никто толком не знает, расположенный в городе, в который не приезжают туристы. Вернее, туристы оказываются в Ургенче — в нем расположен аэропорт, обслуживающий Хиву, но почти никто не смотрит сам город.
Во главе музея стоит очень грамотный, профессиональный и светлый человек, Ширин Ташова. Кстати, об Ургенче, музее и всем том, что нужно посмотреть в городе умному туристу, Ширин подробно рассказала в моем гайде «Впервые в Узбекистан: Самарканд, Бухара, Хива и Каракалпакия». Нас с гостями Ширин водила по музею лично. И присоединилась, как у нас это и заведено, к нашему ужину.
В Фондах Музея современного искусства в Ургенче — примерно 3000 единиц хранения. Основа коллекции — закупки Министерства культуры Узбекистана в период с 1983 по 1994 год. Ключевую роль в формировании собрания сыграла Маргарита Соколова, представитель Министерства, отличавшаяся профессиональной независимостью и толерантным подходом. Так в музее оказались работы, свободные от идеологической конъюнктуры.
Вторая важная часть собрания сформирована уже в годы независимости, причем с особым вниманием к местным авторам. В экспозиции представлены работы более шестидесяти художников Хорезма и Каракалпакстана! Сегодня коллекция продолжает пополняться за счёт международного культурного обмена: Ширин как директор музея развила фантастическую международную активность, проводя чуть ли не десятки выставок в год. Да, в Ургенче! Например, мы застали последние дни работы выставки, посвященной Пауле Модерзон-Беккер, которую называют матерью немецкого экспрессионизма, и художникам Ворпсведе. Да, еще раз повторяю, — в Ургенче!
Смотреть больше фото
Хива
Финальной точкой экспедиции стала Хива. Говорят, что в давние времена перед путешественником, измученным долгими днями пути по пустыне, она появлялась из марева жары изумрудным городом, чуть ли не полностью облицованным лазурной майоликой. Примерно такой увидели ее и мы: вдоволь наглотавшись археологической пыли, попрыгав, несмотря на отличные Land Cruiser, на кочках каракалпакских и хорезмийских дорог, устав от духоты и утомившись от обилия информации, мы достигли города на пятый день нашего вояжа.
Хива в контексте Древнего Хорезма — не просто красивый город в конце пути. Это его живое продолжение, его последняя глава. Мы провели дни среди руин: Чилпык-кала, Топрак-кала, Миздахкан — всё это великие, но мёртвые города. Они говорят с нами голосами археологов, через фрески в лабораториях и оссуарии в музеях. А Хива говорит сама за себя. Она — прямой наследник этой традиции, тот самый город в оазисе, что стояли этой земле всегда. Если древние городища — это скелет цивилизации, её архитектура и ритуалы, то Хива — это её плоть, сохранившаяся до наших дней.
Уникальность Хивы не в том, что это один из самых красивых городов Средней Азии. Не в том, что она существует на суровой, соленой и не всегда дружелюбной к человеку земле. Не в том, что здесь, кажется, мало что изменилось за последние, скажем, сотню-другую лет. А в том, что для целых 300 семей маленькая Хива, которую мы сравниваем с городами из сказок «Тысяча и одна ночь», является не причиной лететь за тридевять земель или трястись целый день в машине, а местом, где ты родился, вырос и живешь. Несмотря на реконструкции последних лет, это по-прежнему живой и обитаемый город, где на улицах играют дети, где можно увидеть едущих по своим делам в клубах пыли на видавших виды велосипедах пожилых, где то и дело из-за глиняных стен доносится блеяние баранов. О Хиве я много писала: вот серия постов в блоге, а вот список моих любимых мест в городе.
Наверное, самым ярким моментом встречи с Хивой было выступление династии канатоходцев Джаббаровых, героев «Моего Узбекистана». Их шоу во дворе украшенного расписными изразцами старого медресе — одна из хивинских жемчужин. Основатель династии, Бахром Джаббаров, с которым мы были хорошо знакомы, дядя Боря, как звали его в Хиве, к сожалению, ушел из жизни несколько месяцев назад. Но шоу живет: по установленному на пятиметровой высоте канату сыновья, дочери, внуки и внучки дяди Бори ходят на руках, отжимаются, делают пирамиды. В день, когда мы были в Хиве, выступали они только для нас.
Смотреть больше фото
Послесловие: зачем ехать на север Узбекистана
Эти края дарят ощущение первооткрывателя — редкий подарок для современного путешественника, привыкшего, что всё уже открыто до него.
Здесь археолог может отсрочить Апокалипсис, художник — отказаться продавать работы, потому что мечтает о музее. А хозяйка отеля — встречать гостей охапками живых роз посреди пыльного Нукуса.
Усилие, которое нужно предпринять, чтобы добраться сюда, делает впечатления ярче. А сказочное очарование Хивы в финале помогает обрести гармонию с миром и с собой.
Большую ошибку совершают те путешественники, которые игнорируют этот крайний узбекский север. Они лишают себя возможности увидеть то, что для самих жителей Узбекистана является экзотикой.
Я не просто веду блог. Я организую поездки в Узбекистан с 2018 года — для частных путешественников и корпоративных групп. Мои клиенты — известные медиаперсоны, бизнесмены и просто люди, которые хотят увидеть страну глазами местного эксперта, а не по шаблону.
Мои книги: «Мой Узбекистан» (Москва, КоЛибри, 2021, 2023, 2025), Discovering Uzbekistan (Милан, Skira Editore, 2026).
Хотите так же, как в этой статье? Напишите — обсудим программу, логистику, гидов.