Мичуринск меня по-настоящему удивил. Причин тому несколько. Первая — моя собственная безграмотность. О существовании города с таким названием я не подозревала. Вернее, наличие на просторах нашей необъятной родины населённого пункта, названного в честь Ивана Владимировича Мичурина, меня скорее не удивило — вполне ожидаемо, что такой город существует. Но вот то, что Мичуринск в Тамбовской области оказался городом, стоящим как минимум поездки на выходные, стало для меня открытием.
Второй повод удивиться в том, что, в отличие от многих небольших российских городов, по которым я с завидной (или, наоборот, незавидной) регулярностью езжу и которые в основном рассказывают о себе байки, Мичуринск оказался городом чисто конкретным: минимум легенд, максимум дела. В этом посте я рассказываю, почему именно Мичуринск стоит вашего внимания.
Отель «Гостиный двор»: бутик в памятнике архитектуры
Я много раз писала, что в поездках по России именно отель является для меня стартовой точкой, вокруг которой вырастает всё путешествие. И потому, что я люблю красивые отели и комфорт, и потому, что созданные отелем блага и чудеса призваны компенсировать последствия столкновения с городской средой, которая может быть очень разной, в особенности в небольших городах. Поэтому лично для меня поводом поехать в Мичуринск, о котором я ничего не знала, стал именно отель «Гостиный двор».
Население Мичуринска — 87 тысяч человек. Город небольшой и на радары путешественников попадающий редко. Но тут работает целых два бутик-отеля, «Гостиный двор» и «Герасимов», к которому я позже вернусь! В России же так сложилось, что внятный сервис, дизайнерские номера и вкусные современные рестораны считаются привилегией миллионников (да и то не всех!) или раскрученных локаций типа Суздаля или Плёса. Мичуринское инфраструктурное чудо эту парадигму полностью разрушает.
Здание, где расположен отель «Гостиный двор», до революции гостиницей не было — это было здание собственно гостиного двора. С четырёх сторон двор (где, кстати, торговля идёт до сих пор!) окружали торговые ряды, при этом у каждой стороны был — и сохраняется — свой неповторимый облик. Ряды датируют по-разному: серединой XIX века либо XVIII–XIX веками. В любом случае, корпуса строились не одновременно и немного отличались оформлением. Всю внешнюю сторону — собственно ту, где сейчас и находится отель «Гостиный двор», — занимали магазины. Самый известный — «Мануфактура» купца-миллионщика Митрофана Павловича Воробкова. Он, пережив революцию и реквизицию магазина и дома, доживал век в подвале здания, которое ему когда-то принадлежало.
Долгое время эта часть гостиного двора была в полуразрушенном состоянии, несмотря на статус памятника архитектуры. В 2017 году развалину выкупила компания WFG Collection. Если вы читали тамбовский пост, аббревиатуру вы уже знаете: WFG, We Family Group, — это та самая группа, что сделала отель PLES, кафе «Буфет» и «Хлеб и винотеку» и чьими проектами я объясняла ответ на вопрос «зачем вам в Тамбов». И они же сделали классный отель «Муром» в Муроме, о котором я тоже вам рассказывала. Роль у них во всех этих городах одна и та же: частный бизнес создаёт ту среду, которую город сам по себе не производит. Мичуринский проект, пожалуй, один из самых интересных среди тех, что сейчас работают в составе WFG: здесь речь шла не о реставрации советского наследия, достроенного — как в Муроме, или недостроенного — как в Тамбове, а о возвращении к жизни разрушающегося памятника архитектуры. Его вернули к жизни, открыв в 2020 году первый дизайнерский бутик-отель города. Стены отеля украшены фотографиями, показывающими, какой длинный путь прошёл «Гостиный двор» с момента покупки до открытия. WFG в Мичуринске продолжают то, что веками сделали местные купцы: создают городскую среду своими деньгами и своими руками.
Отель оказался просто чудесным. В нём всё просто, со вкусом и одновременно с домашним настроением. Мне полюбилась открытая при реставрации кирпичная кладка (отель датирует её 1820 годом), тяжёлые льняные шторы, очень комфортная кровать и удобная ванная. Завтрак просто отличный: при заезде тебя просят заполнить анкету и указать, в какое время ты хочешь завтракать, где — в номере или за столиками на первом этаже, и что ты будешь есть. Всё выбранное было очень вкусным и домашним. Пришлось забыть о том, что я в путешествиях не завтракаю!
Отель за время своего существования получил множество самых разнообразных наград. Но основное его достижение в том, что благодаря появлению «Гостиного двора» в Мичуринск поехали гости. Я, например: я приехала ради отеля — а город оказался достоин отеля. Так маленький отель в городе с мало что говорящим названием, в не самой популярной у туристов Тамбовской области, стал для путешественников точкой входа в город: тот самый случай, когда бизнес становится инфраструктурой, а город, которого на карте будто бы и не было, получает причину на ней оказаться.
Мичуринск, он же Козлов: купеческая конкретика
Первое удивление от знакомства с Мичуринском — то, что он не Мичуринск вовсе, а Козлов, принявший фамилию Мичурина лишь в 1932 году, при жизни самого Ивана Владимировича. Второе удивление — ясная, читаемая планировка и насыщенная памятниками (находящимися, впрочем, в разном состоянии) городская среда. Третье — оживление, царившее здесь субботним утром. Город напоминал что угодно, кроме сонной провинции: горожане спешили на рынок, по-прежнему работающий на своём историческом месте, у собора велось благоустройство, люди гуляли с собаками. При этом это была не суета туристическая, а самая обычная городская жизнь.
Город, который мы видим, отстроен в камне после пожара в середине 1860-х. Пожар настолько напугал козловцев, что была создана эффективная система того, что мы сейчас назвали бы противопожарной защитой: город стал строиться в камне, по нему создали сеть гидрантов. Следы той купеческой линии видны до сих пор, правда, краснокирпичная водонапорная башня — из более позднего времени: в 1910-х её построил Калмыков, мельник, который сначала вырабатывал электричество на собственной мельнице, а став городским головой — выстроил паровую электростанцию и электрифицировал весь город. В общем, главным мотором возрождения города после пожара были козловские купцы. Торговали они в основном сельхозпродукцией, скотом, конопляным маслом и пенькой. Городская легенда повествует о локальной предприимчивости: дескать, купец Мартынов скупил однажды всю пеньку, зафрахтовал корабль и отправился аж в Англию, где пенька была очень нужна. Там он реализовал эффективную маркетинговую стратегию, основанную на мнимом дефиците: рассказал, что это всё, что удалось собрать в России. Англичане начали было торговаться, но Мартынов ответил, что держать корабль накладно и, если завтра у него не купят, он начнёт пеньку жечь, после чего вернётся в Россию. Утром действительно начал жечь — и англичанам пришлось раскошелиться. Мартынов вернулся в Козлов и отгрохал себе шикарный особняк. А в напоминание о том, что разбогател за счёт англичан, поставил по бокам две башни, напоминавшие Тауэр. Башни позже были утрачены, но особняк стоит до сих пор. В здании теперь военкомат.
Купцы, как говорили раньше, «в Бога богатели»: и сами жили достойно, и помогали малоимущим. Отсюда большое количество приютов, школ, ремесленных училищ — и храмов: в начале XX века в дореволюционном Козлове на 48 000 жителей было 17 церквей и два монастыря, почти в каждом квартале! Будете гулять по городу — увидите стенды с архивными фотографиями. Почти на каждой из них — церковь, ныне утраченная. Странная планировка центра тоже объясняется утратой: Покровский собор взорван, на его месте теперь городской сад, о храме напоминает только ограда-контур. Отсюда и ощущение смещённой площади: вертикаль, вокруг которой держалась композиция, исчезла, и архитектурной доминантой теперь воспринимается Боголюбский собор. К нему мы чуть позже вернёмся.
Впрочем, Мичуринск всё равно даёт тебе редкое для российских городов ощущение непрерывности истории. Здесь масса зданий сохраняет своё первоначальное предназначение. Купец Павперов, староста Боголюбского кафедрального собора, большой дом построил не для того, чтобы хорошо жить и показывать себя. Он отдал часть усадьбы под жильё, часть — под школу, где сначала преподавала его супруга. И до сих пор в этом доме учебное заведение! Гимназия Сатиной — по сей день педагогический институт: до 1918 года девочки получали здесь восьмилетнее образование — по тем временам почти университетское — и профессию учителя разных направлений. Госпиталь Красного Креста, построенный в годы Русско-японской войны, до сих пор используется для медицинских целей. И даже Боголюбский женский монастырь со своей очень непростой историей функции прибежища не терял: до 1918 года был монастырём, затем детским домом, в войну — госпиталем, а с 1947 года и до сих пор это, можно сказать, многоквартирный жилой комплекс — люди до сих пор живут в пространстве монастыря.
Культурная жизнь в дореволюционном Козлове била ключом. Например, первые театральные подмостки появились ещё в 1860-х годах, но постоянного театра не было. Он появился в 1913 году, причём строился на пожертвования горожан: купеческое «Товарищество разумных развлечений» собирало деньги долго, а построило быстро — всего за девять месяцев. Фасад спроектировал Александр Михайлович Герасимов, народный художник, первый президент Академии художеств СССР, родившийся в Мичуринске. Герасимова вы точно знаете: как минимум по картине, которую в народе зовут «Два вождя после дождя», — официально она называется «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле», и двое вождей на ней уверенным шагом направляются в светлое будущее, несмотря на мокроту вокруг. Висит эта работа в Третьяковке на Крымском валу. Впрочем, к Герасимову мы тоже вернёмся. Гид, который меня водил по городу, рассказал, что труппа у театра своя, очень сильная, директор хорошо подбирает актёров и режиссёров, в том числе приглашённых, выпускают по несколько спектаклей в год — и театр мичуринцами любим.
Другими словами, у Мичуринска есть то, чего, скажем, не хватает Тамбову: читаемая планировка, компактная городская застройка, отсутствие стилистической мешанины, обеспеченной сносами и разрушениями. Выражаясь языком соцсетей, я не понимаю, почему об этом городе все молчат!
Смотреть больше фото
Ильинская церковь: шпиль-пружина и «Баня» Герасимова
Лучший вид на Ильинскую церковь открывается со ступеней отеля «Гостиный двор» — собственно говоря, фотография, с которой начинается этот материал, сделана именно оттуда. Но еще раньше, чем я вышла на экскурсию и увидела непривычный темно-розовый храм с высоченным золотым шпилем, я его услышала: в номер утром ворвался колокольный звон. И город, которого я пока не видела, ведь мы приехали поздно вечером, сразу стал каким-то уютным и приятным.
Церковь благодаря шпилю по сей день остаётся самым высоким зданием города — крест поднят примерно на семьдесят метров, и это самая высокая историческая церковь не только нынешней Тамбовской области, но и всей бывшей губернии! Колокольня, по городскому преданию, задумывалась в соревновании с Петербургом: трёхъярусная, она должна была напоминать шпили Петропавловского собора и Адмиралтейства. Гордый нрав и тугие кошельки козловцев демонстрирует локальная легенда: архитекторы заказчикам объяснили, что высокий шпиль, какой они хотят, просто сдует ветром! Дело в том, что в провинции у таких шпилей каркас делали всегда деревянным. Ответ козловцев был в духе «вы рисуйте, а мы разберёмся». В итоге внутри шпиля сделали кованый клёпаный каркас с рёбрами, которые пружинят: при сильных порывах шпиль наклоняется, но работает как пружина и гасит ветровую нагрузку. Для провинциального города это уникальная инженерия.
То, почему храм в советское время не снесли, тоже объясняют легендой: вроде как приписывали колокольню аж Растрелли. Взрывать «растреллиевское» было как-то неловко — так собор остался на своем месте. На самом деле архитектором был, скорее всего, Томазо Адамини (Растрелли к тому времени уже умер), но легенда отлично объясняет, почему козловцы так берегут свою вертикаль.
Не пожалейте времени и зайдите внутрь вне зависимости от ваших религиозных убеждений. Меня заинтересовали не столько хранящиеся в Ильинской церкви иконы, сколько современная роспись верхнего храма. Сцены страшного суда написаны, очевидно, художником, воспитанным на эстетике компьютерных игр и мемов. И поэтому роспись, выдержанная в ярких алых тонах, обладает просто фантастической силой убеждения.
Еще одна история, связанная с убранством собора, которая меня заинтересовала — это его современное мозаичное украшение на фасаде. Автор нескольких мозаик — Леон Иванович Гурджиев, который большую часть жизни проработал в Таджикистане, а на закате лет перебрался в центральную Россию и занялся украшением православных храмов Тамбовщины. Смальту для своих мозаик он привёз с собой, из Душанбе. У работ есть одна трогательная деталь: внизу справа художник всегда оставлял свой автограф.
Но, пожалуй, самый яркий экспонат этого храма — не икона, не роспись и не мозаика, а картина, которой в храме больше нет. В 1964 году в газете «Мичуринская правда» вышла возмущенная статья о мракобесии: что видит молодежь, идущая из института в парк? Бабушки в платках, которые крестятся перед храмом? Храм закрыли, и до 1992 года здесь располагался краеведческий музей. А на самом почетном месте, там, где по традиции должен висеть главный образ, висела картина «Баня» Александра Герасимова — семь обнажённых женщин в парной. Так что Ильинская церковь — это еще и памятник советскому быту и абсурду.
Собор Тона: имперская франшиза на болоте
До поездки в Мичуринск я думала, что Константин Тон лично курировал все эти гигантские русско-византийские храмы по всей стране. Оказалось, что всё проще и продуктивнее. В 1841 году Николай I спустил разнарядку с «альбомом образцовых проектов» Тона, и империя начала штамповать их по губерниям, как франшизу. Мичуринский собор — один из таких «тиражных» экземпляров, архитектурный аналог московского Храма Христа Спасителя.
Типовой проект пришлось адаптировать к реальности. А реальность в этом районе Мичуринска (он так и называется — Низы) была болотистой. Чтобы поставить пятитысячный собор на болоте, под него вырыли огромный котлован и уложили полусферу. Собор стоит на ней, как неваляшка, без классического фундамента, и всегда остаётся в вертикальном положении. Строили его 24 года! Крутых инженерных решений тут множество: например, система вентиляции, идущая через четыре массивных столба, устроена так, что весь объём воздуха в храме обновляется за 20 минут.
Советская власть использовала храм с утилитарной фантазией. В 1930 году собор закрыли. В цокольном этаже устроили соляной склад — соль, естественно, разъела кладку и росписи. А потом почти десять лет, в предвоенное и послевоенное время, внутри работал военный тир. Лики использовали как мишени. Если посмотрите на лик Спасителя в центральном барабане, то увидите, что его грудь испещрена пулевыми отверстиями. Это единственная сохранившаяся «мишень» от того тира.
Как вообще выжил этот архитектурно-инженерный манифест? Никакого чуда, чистый бюрократический сбой. В конце 1940-х горком партии распорядился храм уничтожить. Но горисполком к тому времени уже заселил бывшие монастырские кельи жильцами. Взрывать собор нельзя — взрывная волна положит жилые дома. Разобрать технически невозможно. Поэтому сделали то, что могли: сорвали купола, выбили двери и решили, что климат доделает сам. Пошли трещины глубиной до трёх метров. Но горожане создали общество по спасению собора, в 1970-е ему дали статус памятника, а в 1990-м вернули церкви.
У этой истории есть ещё один неожиданный поворот. Когда в 1990-е начали восстанавливать московский Храм Христа Спасителя, точных данных о том, как выглядел дореволюционный барабан, не оказалось. Реставраторы приехали в Мичуринск, сфотографировали барабан Боголюбского собора (он тогда был в лучшем состоянии) и перенесли рисунок в Москву. Так что у главного храма постсоветской России в ДНК есть кусочек мичуринского «болотного» собора.
А на фасаде есть ещё одна деталь, идеально иллюстрирующая провинциальную смекалку. Речь идёт о мозаичном образе Богородицы, который местные называют «Мичуринской Мадонной». Художнику — это был тот же Гурджиев — просто не хватило жёлтой смальты. Он скупил в огромных количествах обычные стеклянные пуговицы и заполнил ими пространство. Снизу разницы не видно вообще!
Усадьба художника Александра Герасимова
В шаге от собора — усадьба художника Александра Герасимова, того самого, который про двух подмокших вождей. Дом его стоит на болотистой почве, и местные строители подошли к проблеме основательно: фундамент полтора метра, стены первого этажа — целый метр толщиной, второго — полметра. Вес распределяется максимально равномерно, чтобы дом не ушёл в грунт. Сохранился этот дом прекрасно; более того, семья Герасимова благополучно пережила здесь и революцию, и всё, что за ней последовало. Во дворе — старый амбар, который Герасимов сам переоборудовал под мастерскую. Рядом — выставочный зал с естественным потолочным освещением. Вокруг — идиллический цветущий сад и просто десятки бабочек!
Первое и второе впечатление от работ Герасимова можно описать словом «жирненько». Смотришь на его живопись и понимаешь, что человек умел жить и жизнь ощущать. Что бы он ни писал — тех самых женщин в парной, что висели в Ильинской церкви, вождей, портрет Мичурина, жену, себя, натюрморты или Москву, — ты чувствуешь, что человек этот знает себе цену, уверенно кладёт краску на холст, доволен и процессом, и результатом. Импрессионистической тонкости, которую ему, как принято считать, передали Коровин с Серовым, недосказанности, мимолётности углядеть лично мне в его работах никогда не удавалось. Герасимов был как козловские купцы — чисто конкретным. И кажется, что никаких терзаний перемена исторической судьбы России у него не вызвала. Впрочем, когда ты смотришь на работы Юрия Пименова, ты тоже не видишь перенесённых срывов и кризисов.
Учит ли нас Герасимов не судить по внешнему? Или мы можем просто позавидовать крепости духа творческого человека в годину исторического перелома?
Ресторан Shamparen: яблочный гратен, который стоит отдельной поездки
Рядом с усадьбой находится второй бутик-отель WFG — «Герасимов». А внутри него — ресторан Shamparen. Простите мне мою неграмотность — я была уверена, что это какой-то локальный неологизм, обыгрывающий слово «шампанское», а оказалось, что это прямая цитата из Мичурина. Ресторан назван в честь легендарного сорта яблок «Шампанрен-китайка»! Именно этот сорт стал «родителем» знаменитой, как мне подсказывает интернет, «Памяти Мичурина». Для города, который официально считается яблочной столицей России и имеет статус наукограда, это абсолютное попадание в локальную ДНК!
Главное, что вам нужно попробовать в Shamparen, — это яблочный гратен. Может быть, вы такое ели. Лично я — никогда! Тончайшие дольки яблока выкладывают слоями (там их, кажется, штук пятнадцать), пропитывают лёгким сиропом и запекают. А потом подают со взбитым миндальным кремом и листочком мяты. Десерт абсолютно несладкий. Он нежный, с яркой кислинкой и сладостью крема. Я бы ела его каждый день! Остальная еда в ресторане тоже вполне уверенная: и пицца, которую тут делают на пышном тесте, и стейки, и салаты. Но гратен меня покорил.
Как думаете, насколько популярен ресторан с белыми скатертями и гратенами в городе с населением в 87 тысяч человек? Я искренне думала, что в пятницу вечером буду там одна. Ахаха, нет! И в пятницу, и в субботу в обед в «Шампарене» почти полная посадка. Из своих! Успех ресторана прекрасно демонстрирует тезис, в правомерности которого я абсолютно убеждена: люди создают среду, но и среда создает людей. И когда у людей есть возможность жить достойно, они ей пользуются.
Мичурин и мичуринцы
«А что там с Мичуриным?» — спросите меня вы. Мои представления о нём были примерно как о памятнике, который стоит в центре города, с яблоками в руке. Оказалось, что настоящий Мичурин — человек ростом метр пятьдесят девять, с женой ростом метр пятьдесят четыре, которую он, как говорится, «нашёл не в хороводе, а в огороде». У него было всего четыре класса образования, но он сам, как самоучка, электрифицировал железнодорожную станцию, на которой работал. Его знаменитая фраза «Мы не можем ждать милостей от природы» — шире, чем советский лозунг. Природа ничего не давала в готовом виде, и он брал то, что было, и создавал из этого нужные формы. Он облучал растения, смотрел на дозиметр глазом и в итоге умер от рака. Его мозг, по тогдашней традиции, отправили в Институт мозга в Москву изучать «архитектонику гениальности». И ничего не нашли.
Когда в 1932 году Козлов переименовали в Мичуринск (причём при жизни Ивана Владимировича), секретарь прибежал к нему с радостной вестью. Мичурин ответил в своём духе: «Чему радуешься? Видишь, сколько мне лет, я слабею день ото дня. Как я отблагодарю народ за такую честь?» Он не стал бронзовым идолом при жизни, оставшись человеком дела. И история его, которую я узнала собственно в Мичуринске, меня потрясла. Как и то, что рассказывать о Мичуринске можно несколько часов, а до самого Мичурина так и не добраться. Как я не добралась до усадьбы Мичурина, которая под Мичуринском находится. Просто город и то, что он предлагает путешественнику, оказались масштабнее моих ожиданий.
В отличие от Тамбова, где и городская среда, и представление о городе полны белых пятен, в Мичуринске всё прагматично, компактно и чисто конкретно. В 1932 году государство дало городу имя-обложку. Бренд «Мичуринск» оказался настолько мощным, что на долгие годы увёл в тень сам город. Козлов исчез с радаров, остался только «город яблок» и «наукоград».
Но содержание этого города четыре века писали люди, которые меняли мир вокруг себя. Купцы, строившие школы, госпитали и театры. Купец Калмыков, который электрифицировал город. Художник Герасимов, который подстроился под сменившуюся власть и сохранил свой дом и свою семью. Команда, которая выкупила разрушающийся Гостиный двор и вернула его к жизни, а потом открыла «Герасимов» и «Шампарен», где подают тот самый яблочный гратен. Государство дало городу имя. Но город делают люди.
«Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё — наша задача». Эту фразу Мичурина мы все знаем со школы, но привыкли воспринимать её буквально — как призыв к садоводству. А глядя на этот город, понимаешь её настоящий, гораздо более широкий смысл: не надо ждать милостей от государства, от обстоятельств, от эпохи. Надо брать и делать.
На выходные в Мичуринск: как добраться и сколько времени закладывать
От Москвы до Тамбова на машине — около 6 часов. Дорога хорошая, но большая её часть — узкая трасса, где затруднены обгоны и скоростное движение. Между Тамбовом и Мичуринском — примерно час по отличной трассе.
Можно добраться и на поезде: до Мичуринска ходит прямой поезд 240Ж Москва — Воронеж, каких-то 4 часа 40 минут в пути. А до Тамбова летают даже самолеты — всего час в пути!
Кстати, отель «Герасимов» делает готовые туры выходного дня, где логистика и программа уже организованы под вас — отличный вариант, если не хочется возиться с маршрутом самостоятельно.
В самом Мичуринске можно провести два полных дня: город и окрестности (опять же, смотрите туры «Герасимова»). Если решите сочетать с Тамбовом, лучше закладывать пару дней на Тамбов (вот мой подробный пост о городе) и пару дней на Мичуринск. Мне одного дня в городе откровенно не хватило.
Есть тут мичуринцы? Что у вас в городе ещё хорошего?